– Потому что я – ценный сотрудник!

– Глупости! Ты пока что – не более чем полуфабрикат. Вот именно, полуфабрикат. И нечего приплетать сюда неоэтику. Речь идет о качественно иных вещах – профессиональных стандартах. Нe спорю, в нашей работе нередки ситуации, когда необходимы именно такие кадры, как ты – другие. У тебя все другое, ты родилась не где-нибудь, а в глухомани России, ты работаешь иначе, так, как мне никогда не выучить своего. Ты сама отлично все понимаешь... – он усмехнулся. – Но это не значит, что ты такая одна на свете! Давай без обоюдных подначек и психологического фехтования рассмотрим ситуацию с позиций скучного бухгалтерского учета! Не возражаешь?

– Где уж мне... – пробурчала Марина.

– Ты участвовала в пяти операциях. В двух – в качестве стажера, в двух – в качестве подчиненного полевого агента. И только одно-единственное дело крутила самостоятельно, да и то в Западной Европе. Если вдуматься, не особенное сокровище, а?

– Может быть, может быть… Я и не выдаю себя за бесценный бриллиант короны! Но я ведь во всех случаях справилась неплохо, верно?

– Вот поэтому я тебя и терплю. Пока есть реальные шансы сделать из тебя что-то ценное. Потому я закрываю глаза на все твои эпатажные выходки. А мне ведь жалуются. И частенько. Ты можешь хотя бы не лезть к Белоснежке?

– Ого! – восхитилась Марина. – У тебя в глазах появилось нечто человеческое! Это ревность? А что, если у меня к ней поистине глубокие и пылкие чувства? – она рассмеялась. – Да, твоя злость и ревность так и полыхают, и ты не в силах их скрыть...

– Ты можешь изменить стиль поведения?

– Не могу! – отрезала Марина. – Я его слишком долго культивировала, это уже часть моей неповторимой личности. Ладно, ладно, я готова идти на уступки. К Белоснежке я, так и быть, приставать не буду, щадя твои ущемленные неоэтикой чувства собственника. Но насчет всего остального – обещания давать поостерегусь.